Пермский государственный архив социально-политической истории

Основан в 1939 году
по постановлению бюро Пермского обкома ВКП(б)

Гражданская война в России: причины и эскалация

Б.П. Дементьев
доктор исторических наук
профессор Пермского государственного университета

Гражданская война была бы невозможна, если бы не вмешательство внешних, иностранных сил, которые сыграли решающую роль в эскалации общенационального конфликта. Ведь белое движение до лета 1918 года практически не пользовалось более-менее широкой поддержкой и представляло собой некий «альтернативный» анклав на юге России. Идти воевать за сторонников Учредительного собрания практически никто не хотел. Одни не видели резона воевать за «демократов», многие из которых, как М. Алексеев, были причастны к свержению монархии. Другие не желали рисковать своими жизнями во имя аморфных (или абстрактных) политических идеалов.

Действенной вооруженной оппозиции большевикам не было в течение полугода после их прихода к власти — за исключением небольших групп искренних монархистов на Дону. В мае 1918 года Добровольческая армия насчитывала не более тысячи офицеров и около 5 тысяч солдат и казаков [1, 54]. Она не имела в достатке ни оружия, ни продовольствия. И самое главное — у нее была очень слабая социальная поддержка.

Но в мае 1918 года произошло восстание чехословацкого корпуса, которое привело к падению советской власти на огромных территориях Поволжья, Сибири и Урала. Образование там антисоветских режимов сделало гражданскую войну практически неизбежной, а также активизировало большевиков на ужесточение их политики.

Необходимо подчеркнуть, что восстание стало возможным только благодаря позиции Антанты, которая надеялась задействовать чехословацкие части в борьбе, как с немцами, так и с большевиками.

Ещё в декабре 1917 года я Яссах (Румыния) военные представители союзников обсуждали возможность использовать выступление чехословацких частей против большевиков. Англия склонялась именно к такому варианту, в то время как Франция считала возможным ограничиться эвакуацией корпуса через Дальний Восток. Дискуссии между французами и англичанами продолжались до 8 апреля 1918 года, когда в Париже союзники одобрили документ, в котором чехословацкий корпус рассматривался в качестве составной части войск интервентов в России. А 2 мая в Версале была принята «Нота № 25», предписывающую чехословакам остаться в России и создавать Восточный фронт против немцев. А затем было решено использовать корпус для борьбы с большевиками [2. 87]. Таким образом, руководители Антанты откровенно взяли курс на саботаж эвакуации чехословаков.

Вот эту территорию и планировалось в перспективе отсоединить от России и превратить в мощный очаг гражданской войны. На ней и возникли антибольшевистские правительства, которые получили серьезную поддержку Англии, Франции и США. Без их финансовых вливаний и поставок оружия антисоветские формирования не смогли бы противостоять большевикам. Прежде всего потому, что практически все оружейные заводы оказались под контролем красных.

Тем временем в стране сразу возникло массовое недовольство большевиками, причем оно было характерно не только для крестьян, но и для рабочих, которые были тесно связаны с деревней. Синхронно на это недовольство и наложились восстание чехословаков и западная помощь антибольшевистским движениям. В силу недовольства крестьян и рабочих большевики также несут ответственность за развязывание гражданской войны. Другое дело, что было бы несправедливо возлагать эту ответственность только на них.

Также несправедливо делать виновными только белых. Ведь вначале в авангарде антибольшевистской борьбы встали не белые, а «умеренные» социалисты, главным образом, эсеры. Ими было сформировано несколько «контрреволюционных» правительств: Самарский Комитет членов Учредительного собрания (Комуч), Временное сибирское правительство в Томске, Западно-Сибирский комиссариат в Новониколаевске, Уральское временное правительство в Екатеринбурге.

Разнонаправленные «правительства» постоянно ссорились между собой и лишь в сентябре 1918 года начали переговоры об объединении [3, 137]. Ясно, что такая «демократическая контрреволюция», как её называли, не могла составить какой-либо действенной альтернативы большевизму. Вместо этого она способствовала дальнейшей дезорганизации страны. Только к ноябрю 1918 года эсеровский хаос был завершен, а власть в Сибири и на Урале оказалась в руках у адмирала А.В. Колчака, который взял курс на создание диктатуры [4, 73]. Вскоре он будет признан всеми руководителями белых в качестве Верховного правителя России. С этого момента начинается «белогвардейский этап» гражданской войны.

Причем, западные демократии совсем не хотели поражения большевизма, в чем неоднократно признавались их лидеры. Ллойд Джордж говорил: «Мы сделали все возможное, чтобы поддерживать дружеские дипломатические отношения с большевиками, и мы признали, что они-де-факто являются правителями… Мы не собирались свергнуть большевицкое правительство в Москве». А президент США Вильсон отмечал, что «всякая попытка интервенции в России без согласия советского правительства превратится в движение для свержения советского правительства ради реставрации царизма. Никто не имел ни малейшего желания реставрировать в России царизм…» [1, 45]. Более того, некоторое время страны Антанты даже признавали возможным заключить союз с большевиками — против немцев.

Западные демократии были заинтересованы в постоянной гражданской войне. Чтобы красные и белые как можно дольше били друг друга. Понятно, что рано или поздно какая-либо сторона взяла бы верх.

Поэтому Антанта решила способствовать перемирию между большевиками и белыми. Так, в январе 1919 года Антанта сделала предложение всем властным структурам, находящимся на территории бывшей Российской империи, начать мирные переговоры. Красные, в принципе, были не против соглашения, тогда как белые категорически выступили против него [5, 56]. Поэтому в оценке белых (как и красных), лучше отходить от полярных точек зрения. Белые, естественно, были во многом зависимы от Запада, что, во многом, и предопределило их крах. И зависимость эта носила, в основном, финансовый характер. Практически с самого начала центрально-промышленный район находился у красных, к которым попало большинство военных заводов и стратегические склады царской армии. Вот почему без помощи западных демократий белые не смогли бы обойтись. И помощь эта, конечно, была далеко не бескорыстной. В Сибири Колчак предоставлял иностранцам самые выгодные концессии, предоставлял им русское золото в обеспечение кредитов (в Японии и США оказалось 150 тонн русского золота). При этом поставки оружия союзников постоянно затягивались. Союзники совсем не хотели чрезмерного усиления белых и серьезно тормозили их деятельность по укреплению тыла. Во время расширения зоны французской оккупации было запрещено устанавливать в этих городах белогвардейскую администрацию. В результате, в ряде населенных пунктов действовало по пять «властных» структур, среди них и советы депутатов рабочих и солдат. Причем, французы оперативно эвакуировались при первой же опасно-сти со стороны красных, имея трехкратное преимущество перед ними. В качестве трофея «гости» прихватили русские военные суда и ценности госбанка [1, 84].

В начале гражданской войны белые могли эффективно противостоять красным, используя свое умение воевать (Деникин наступал на Москву, имея соотношение сил один к четырем — не в свою пользу). Но все порушила недальновидная и ошибочная политика белых. Они так и не смогли привлечь на свою сторону значительную часть русского народа, ибо не предложили им оформленного и привлекательного политического идеала. Большевики были совершенно конкретны с диктатурой пролетариата, оформленную под власть Советов, тогда как белые укрывались за «постепенностью», считая, что вопросы общественно-государственного устройства должно решать будущее народное представительство (с теми или иными монархическими институтами). Причем, они были неспособны эффективно преподнести и те немногие достижения, которыми можно было бы похвастать. Так, текст врангелевского закона о земле, оставляющего землю крестьянам, был отпечатан тиражом всего в 500 экземпляров. Причем, какие-то «хозяйственные» люди догадались продавать его [3, 42].

В целом, зачастую «эксцессы» белого террора были следствием произвола отдельных лиц и структур, тогда как у красных террор носил целенаправленный характер и был умело организован (и ограничен) сверху. Напротив, в этом плане особенно показательны действия сибирских атаманов, таких, как Г. Семенов, которые анархично сочетали политику с грабежом. Конечно, диктатура Колчака не носила такого тоталитарного характера, как большевистская, но ограничения прав и свобод граждан при ней были весьма значительными, репрессии против инакомыслящих проводились регулярно. Так, особой жестокостью отличался уполномоченный Колчака в Красноярске генерал С.Н. Розанов, который ввел децимацию («прореживание») в отношении мятежных селений и регулярно практиковал систему заложничества и массовых расстрелов заложников [5, 76].

Таким образом, эволюция и эскалация гражданской войны представляется далеко не в черно-белом варианте (в данном случае «красно-белом») и требует дальнейшего серьезного изучения.

Литература:
1. Беленкин Б. Авантюристы великой Смуты: Россия, ХХ век: Революция. Гражданская война. 20-е годы. М., 2001.
2. Кожевников В.А. Государственное устройство России в планах антибольшевистских сил Сибири и дальнего Востока (октябрь 1917 — март1920 гг.). Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Хабаровск, 2000.
3. Волков С.В. Белое движение в России: организационная структура. Материалы для справочника. М., 2000.
4. Богданов К.А. Адмирал Колчак: Биографическая повесть-хроника. СПб., 1993.
5. Черкашин Н.А. Адмирал Колчак. Диктатор поневоле. — М.,, 2005.

Вернуться к списку