О РАБОТЕ ПОИСКОВИКОВ ПЕРМСКОГО КРАЯ В ТЕКУЩЕМ ПОИСКОВОМ СЕЗОНЕ

Выступление Усманова Антона Рашидовича, учителя истории гимназии № 31 г. Перми на акции «Память войны» 21 июня 2019 года

Уважаемые коллеги! Мне поручено рассказать о работе, проведенной поисковиками Пермского края за прошедший и наступивший поисковый сезон.

Поисковый сезон – понятие растяжимое, т.к. он не прекращается никогда. В боевых регионах копают и зимой: по рекам, по небольшим речушкам, по воронкам, где можно пройти, где лёд позволяет. Но основное время поиска – это март-апрель, когда нет травы, а земля достаточно прогрелась, и можно работать щупами. (Щуп – это основной инструмент поисковика, без него работать бесполезно, исключение – горная местность). Мы находимся достаточно удаленно от мест сражений: ближайшее расстояние примерно 1600 километров до Тверской области, до Сталинграда, куда направляется поисковая экспедиция. Поисковый сезон – это комплекс из нескольких поисковых экспедиций и различных мероприятий военно-патриотической направленности для молодежи.

Наши коллеги из западных регионов поиск не останавливают: вот я сейчас здесь выступаю, а мои коллеги работают в Ржеве, Сталинграде, Ленинграде, как мы по-старому, по-поисковому называем города наши славные.

Что конкретно произошло в период, начиная с 22 июня прошлого года? В июле, когда была высокая трава, по поиску делать совершенно нечего в лесу, – молодежь ездила на так называемую «Школу поисковика» в республику Татарстан. При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии с распоряжением Президента Российской Федерации и на основании конкурса, проведенного Фондом президентских грантов, туда съезжаются представители со всей России.

В августе прошлого года мы − военно-патриотический клуб «Патриот» (не путайте с одноименной поисковой организацией в Ныробе) проводили историко-краеведческий лагерь под названием «Пермская операция», посвященный событиям 1918-1919 гг. – тяжелым боям, которые здесь развернулись между противоборствующими сторонами в период Гражданской войны. Лагерь действовал несколько дней. Первый день я обучал ребят поисковой работе, показывали артефакты и прочее. А последующие дни были посвящены исследованию местности в районе знаменитого Кабанова мыса, где проходили тяжелые затяжные бои, длившиеся полгода. Там даже на поверхности – большое количество гильз от стрелкового вооружения начала 20 века. Нашли остатки проволочного заграждения, осколки снарядов; сопутствующие всевозможные позиции, блиндажи, траншеи. Впоследствии материалы экспедиции были выдвинуты на конкурс, проводившийся в ПГНИУ географическим факультетом и мы с ребятами заняли призовое место.

У нас регион не боевой, но Гражданская война была. Согласно исследованиям краеведов более сорока воинских захоронений времен Гражданской войны существуют в Краснокамском районе, точное местонахождение всех неизвестно, т.е это место перспективное в плане поисковой работы.

Перейду к этому году. Осенью и зимой мы туда не ездили – нет смысла: далеко добираться, взрослые люди – все работаем, отпуск всем не дадут, а то бы жили в лесах. Если есть отпуск, то в январские праздники ездить нет смысла, – хотя москвичи ездят, – вы потратите много средств, время, а в итоге вряд ли вы что-то найдёте – всё скрыто под снегом. Но отдельные фанаты ездят и зимой. Мы всегда ездим в апреле. В апреле этого года отряд «Вертикаль» из Чердыни ездил, они работали в экспедиции «Волховский фронт», проводившейся в Ленинградской области. Были ими обнаружены останки четырёх красноармейцев безымянные.

Мы работали в составе поискового отряда «Победа». Объясню, почему в составе поискового отряда. Есть три формы поисковой экспедиции, поисковой работы: поисковая разведка, поисковая экспедиция и Вахта памяти, когда много отрядов съезжается в какое-то место.

Что делать поисковому отряду из региона, в данном случае, из Пермского края, когда человек хочет поработать официально, чтобы не получить уголовную статью? Ему надо собрать множество печатей. Вот она – реальная помощь поисковикам от государства. Вы можете получить одиннадцать печатей, двенадцатую печать можете не получить. Вам надо просто ездить по администрациям, по МСЧ, по силовикам и собирать печати, чтобы получить «открытый лист» на поисковую работу. Поэтому работаем в составе какого-то поискового отряда.

Если приехать на Вахту памяти (я раньше возил детей тоже, давно занимаюсь поисковой работой, бывало, что на большие вахты ездили в Смоленскую область), что вы там увидите? – вы увидите 500 человек на одно вспаханное поле, которое копают уже 50 лет. Эти 500-600 человек детей будут в футбол играть, будут какие-то лекции для них. Потом они приедут, кого-то там найдут, может быть, но это сделают старые поисковики, которые будут работать, местные. Совсем не в том месте и никого с собой не возьмут, потому что им надо отчитываться: у них рейтинги и всё прочее. Они находят бойцов, поэтому финансирование какое-то может быть выделено.

Поэтому мы не ездим в те большие вахты, а ездим и работаем по «открытому листу», который получает поисковый отряд «Победа» из г.Москвы. И соответственно, хороший результат.

Мы работаем всегда на севере Ржева. В апреле ездили подо Ржев. Ржев – это крупнейшая битва времен Великой Отечественной войны: историками всерьёз ставится вопрос о равенстве, по крайней мере, Ржевского сражения и Сталинградской битвы. Только разница в том, что Ржев − это был Сталинград наоборот для немцев, т.е. наши войска никак не могли взять город, при этом количество потерь было гигантское. Поэтому итог поисковой работы только за апрель силами 3-х поисковых отрядов таков: «Победа» (Москва), где мы работаем, «Пионер» (Москва) и «Северо-Двинский десантник» − всего примерно 30 человек, мы за две недели подняли 234 бойца РККА и – как показатель – только 2-х военнослужащих вермахта.

Потери военная археология уже доказывает. Почему это происходило, объясняют документы, как наши, так и немецкие: наши солдаты были предоставлены сами себе, ими никто не командовал. Их слали в атаку, командир роты должен был что-то порешать; а этот командир роты, – знаем ещё со школы, − месяц был на каких-то курсах. Соответственно, [отряд] попадал под перекрёстный огонь…

В этом году мы организовали экспедицию по-научному. Обычно мы просто ходим по лесу со щупами, ищем какие-то прогалинки, интересные места – это уже взгляд определяет. В этом году мы поработали с немецкой аэрофотосъемкой бесплатно. У немцев был такой самолёт Фуке-Вульф-Рама-179. Они летали и знали все наши позиции, т.е. немцы идеально знали, что где находится. Плюс большое количество наших солдат сдавалось в плен либо добровольно, либо в результате того что их отсекали после того, как они занимали какую-то деревню. И мы по этой аэрофотосъёмке много что знаем. И мы наложили дренажные канавы. У нас до этого такая мысль в голову не приходила: что если наложить современные дренажные канавы на Яндекс мэпс и старые с аэроплана? Солдат, который бежал, цепь атакующей пехоты куда ляжет? Конечно, в дренажную канаву.

Если искать по воронкам – это решето. Там буквально всё в воронках. Они сейчас засыпаны, но поле боя тех времен – это воронки. Отсюда – почему мы не работаем со старожилами? Потому что так называемые старожилы – это люди, которые приехали в 60-х годах, когда им построили домик всей деревней. Все населенные пункты были превращены в руины, всё было уничтожено артиллерией – там нечего искать. И в каждой воронке может быть солдат. Ищи хоть сколько, пожалуйста: поля, леса – все ваши. Нужно искать бойцов, чтобы они наверняка были.

Мы сопоставили дренажные канавы. Разумеется, немцы эти канавы простреляли. Они не могут не пострелять в них. В основе обороны была система огня. Они и строили эти траншеи. Буквально первый же заход щупом – и пошли наши солдаты. В итоге мы огромное количество солдат подняли из этих дренажных канав. Часть ещё там лежат; в августе поедем, будем добывать, когда будет высокая трава, но зато не будет воды.

Стоит отметить, что нам большую помощь оказала администрация губернатора. Мы купили мотопомпу, электрогенератор, чтобы работать автономно и что-то откачать. Когда вода большая, иногда просто по грудь вода, бойца бывает не достать.

Было обнаружено два медальона. Они на криминалистической экспертизе.

К сожалению, время играет против поисковиков. С одной стороны, в поиск приходит молодежь – это радует. Поиск стареет, потому что фанаты истории, люди, которые штудируют историческую литературу, источники, – таких людей всё меньше, это наше ещё поколение, в Советском Союзе родившееся, которое потихоньку уходит. Молодежи, приходящей в поиск, надо освоить огромное количество информации, и её надо всю проштудировать. Пока они до этого дойдут, им надо семью свою заводить, в армии служить. Поедут они – не поедут на поиски? – вот такая проблема. И время работает против нас.

Мы приходим на Яндекс мэпс – там поле, а на реальную местность приходим – там уже лес, березки. Мы бойца уже не поднимем. Вы будете несколько суток пытаться березу корчевать, к сожалению. И второе, с чем мы столкнулись в Бельково в этом году. В Ржеве обычно хорошая сохранность останков, а в Бельково я бойцов буквально выносил на ладошках, потому что сгнивает полностью практически. Кость как сахарная становится. Специфика.

Один медальон был найден мной лично. Медальон был безымянный. К вопросу о потерях. Он в таком состоянии был медальончик. Я его привёз. Солдатский медальон, если он с бумажкой, мы его раскрываем. Техника такая: берётся из болота, залепляется всё грязью и – в пакет, потому что резко в другую среду, в агрессивную среду попадает, чтобы никакие химические процессы не начались. А потом аккуратно раскручивается в тисках: делается надпил, тисками зажимается, раскладывается. После чего – дистиллированная вода, мы туда глицерин наливаем и потихонечку разворачиваем иголкой. Не просто так – своя специфика. Это в фильмах, может, так просто откручивают.

Но этот медальон был сразу приоткручен, что для меня как для поисковика однозначно свидетельствовало, что боец был захоронен. Мы это часто видим в солдатских медальонах. Значит, его похоронили. А кто должен хоронить? Тыловое подразделение. А как его будут хоронить, когда на поле десять тысяч солдат останков, ещё танками по ним проехались наши, немцы –контрнаступление же, и так полгода. Кто там пойдёт всё это поднимать? Конечно, никто не будет, прикопают.

У немцев штрафники этим занимались, их штрафные роты. В их обязанности входило закапывать. Но если эту штрафную роту выкашивали, то закапывать немцы приводили местных жителей.

Подо Ржевом, если документы изучать, немцы искренне удивлялись, откуда берутся местные жители. Их там немного оставалось. На конец войны – два подъезда дома от всего Ржева. Они удивлялись. Их всех отвели, чтобы не мешали воевать. И после каждой бомбежки пишут: «Русские опять откуда-то выползают. Откуда они берутся?» Они их нагоняли прикапывать солдат.

Конечно, ничто не изымалось: ни медальоны, ничего. Если он не изымался, то тогда боец будет числиться пропавшим без вести. Вот мы его нашли.

всё числится захороненным. А он лежал в Бельково – как бы захоронен. К примеру, командир роты понял, что у него, допустим, сержант Иванов где-то погиб. Увидел это в бою и сказал писарю: «Пиши сведения о потерях. Иванов точно немцам не сдался. Пиши». А на другого они не могли написать. Почему пропавший без вести? Если они напишут, что он погиб в бою, а потом выяснится, что он на сторону немцев перешёл, то что тогда будет? Сами понимаете… (реплика из зала – Потом ведь ещё и пенсия…)

Пенсия: есть такой советский миф, что, якобы, вообще ничего не полагалось тем, кто пропал без вести. На самом деле разовая выплата полагалась. В архивах найдено: есть. Там можно было ходатайствовать: разово что-то заплатили бы. На мой взгляд, это не совсем актуально.

Дело не то что в пенсии, дело в том, что – общественное уважение. У нас не боевой регион, не так актуально, а вот в смоленских деревнях до сих пор женщина пожилая живет – дочка солдата – она с радостью, если медальон солдата найдут, может бегать по всей деревне кричать: «Это на самом деле так, что мой не пропал без вести!» Потому что окружение человека, родственник которого пропал без вести, как правило, негативно относилось, оно говорило: «Твой сдался немцам. Куда он пропал там без вести?»

Как ирония судьбы, в Ржеве мы находим. Деревня Полунино: там примерно в 200-150 метров от деревни бойцы лежат. Прямо мусор современный лежит, останки коров, коровник, кучи какие-то навоза… Под ними – солдаты наши в траншеях, в современных дренажных канавах. Вот показатель. Это притом что каждый год, начиная с конца войны, там работают люди. И сейчас там кто-нибудь что-нибудь копает. То есть потери [были] катастрофические.

Когда я об этом рассказываю молодёжи… У нас в гимназии № 31 есть музей войны, посвященный Ржевской битве. Мне интересен был быт солдата РККА и быт солдата вермахта. У нас две большие экспозиции: посвященная немцам и посвященная нашим солдатам, как они реально жили. Очень интересно детям. Пример такой привожу: вот монетка стоит – у наших солдат всегда было какое-то количество неуставных вещей. Они шли на смерть, им было наплевать на устав. Нашего бойца поднимаешь, всегда что-нибудь такое есть. Они несут антураж той войны.

Когда детям рассказываешь про поиск, важно, чтобы они начали думать. Важно не привить им культа героизма, чтобы они с винтовками 19-го века бежали на немецкий пулемёт, на американский – не дай бог произойдёт. Важно придать им какое-то военное мышление: почему так происходило? Почему происходило то, что мы видели во Ржеве? Поиск даёт ответ. Как у немцев было? Не надо группироваться в одном месте при наступлении, группируйтесь повзводно, – первый урок, чтобы вас не накрыло артиллерией за 900 метров за непонятную деревню Полунино.

Второй момент: назначайте штурмовые группы, – Чуйков в 1942 г. дошёл сам до этого. Зачем выделять роту непонятных солдат, непонятных казахов, которые по-русски ничего не понимают? Выделите штурмовую группу. Давайте соответствующее стрелковое вооружение тяжёлое, дайте им сорокопятку – они займут населённый пункт. Сзади сделайте вторую группу для зачистки местности, а эти [пусть] отойдут. В траншеи немецкие не надо ложиться, вообще в траншеи. Ройте ячейки независимо, вдали от позиции, чтобы вас немецкая артиллерия пристрельно не покрошила. Вот это вот целая военная наука.

Когда подросток приезжает, мы стараемся этому научить. Пусть он увидит реалии войны. Реалии войны – это не когда ты с красным флагом бежишь, кричишь ура, а вот реалии войны. Он здесь приобретает военное воспитание. Патриотическое воспитание как приобретается? Это когда ты говоришь: «Попил водичку – за собой из леса убери. Мусор убирай», – потому что человек, который мусорит, не патриот. Вот это военно-патриотическое воспитание, которое мы прививаем. Не в плане ходить с флагами. У нас не такое мышление. Это что касается Ржева.

Далее, что касается наших коллег: в мае – «Вертикаль», как я сказал, Волховский фронт. В настоящий момент ребята из Чердыни, Усолья, Ныроба, Осы работают в Карелии. Организована поисковая экспедиция «Айталамби – Раменцы: незабытый медсанбат» так называемая – работают по госпитальным воинским захоронениям. Я по интернету слежу. У них новость: буквально вчера-сегодня нашли четыре медальона. Но пока не вскрывали, вечером будут вскрывать, тогда узнаем: наш солдат [или] не наш. По поводу пермяк [или] не пермяк – «59ру» сайт обычно сразу оперативно публикует новость, если кого-то нашли. Буквально неделю назад из Пермского края (тогдашней Молотовской области) бойца нашли, родственников ищут.

В июне представители Пермского края принимали участие в семинаре «Деятельность поисковых музеев»: девушка из студенческого поискового отряда СПО «Поднимая знамя» (Пермь) и руководитель клуба «Поиск» из Усть-Качки поехали на семинар. Тоже боец отряда «Поднимая знамя» принимал участие в так называемой студенческой «Вахте памяти» в городе Севастополе, проходившей в начале июня.

Мы со своим отрядом поедем работать в августе тоже в Ржев по продолжению. По теме доклада моего, наверное, всё. Слушаю вопросы.

1 вопрос: А если вы находите останки немецких солдат и документы на них, как с этим поступаете?

Усманов А.Р. У немцев существует организация «Фольксбунд», или если переводить точно «Народный союз Германии по уходу за военными захоронениями». Всю работу по останкам, по захоронениям курирует международная организация «Военный мемориал». На международном уровне если брать. «Фольксбунд» – это организация общественная. Они вне идеологии, разумеется, все – просто люди, которые стремятся захоронить останки своих солдат.

У них есть представитель. Как правило, эти представители тоже поисковики – участники поискового движения России, которые живут в боевом регионе, где, собственно, немецкие захоронения были. У немцев есть карты захоронений, которые они переносят на мемориал в Ржеве. Споры ожесточенные были между общественностью: стоит – не стоит создавать мемориалы немцам. Красивые такие мемориалы. Всё тихо, спокойно. Они делают уже…

Что непосредственно поисковики делают, если нашли останки солдата? Берется тот же самый мешок: заполняется протокол эксгумации; определяется принадлежность: вермахт или их союзники – и отправляется в администрацию. Они сообщают официальным представителям «Фольксбунда». И в Ржеве имеется своё захоронение. Они хоронят своих, но не с помпой, конечно.

Почему нужно хоронить немцев? Я объясняю, исключительно из поисковой практики: если вы немца не захороните, придут товарищи – я не люблю слова «чернокопатели» – энтузиасты, местные, которые металл собирают, кто-нибудь еще придёт, дети, к примеру, из каких-нибудь поисковых отрядов, и этого немца общипают. А у немца всегда что-то есть, в отличие от советского солдата. Солдат – не солдат, но у него всегда или пряжка, или какая-то амуниция – что-то интересное. Они его общипают, и будут лежать голые останки. Придёт другой поисковый отряд. Скажет: «О! Что-то лежат останки размародёренные». Как узнать немец – не немец? Если ботинки будут – ладно, по подковке узнаем. Каску, конечно, заберут. Но возможно, что будет выдан за нашего солдата.

Зачастую практика бывает такой, что, например, бойца поднимаем – наш солдат. Бывает [что-то] трофейное. Бывает, я смотрю – наш солдат: ботинки наши, кружка наша, а вооружение немецкое полностью, патроны все немецкие идут. Кто он: наш был солдат, их ли был он, разведчик-диверсант, немец он был?

2 вопрос: А немцы могут прах своих родственников в Германию перевезти?

Усманов А.Р. Если будет официальный запрос. Какой-нибудь Ганс Юнг-младший погиб подо Ржевом, фельдфебель. Вот найдётся такой родственник, который уверенно скажет: «Точно мой дед там лежит». Ему передадут. Но немцы редко родственников ищут…

В отряде «Победа» работают русские немцы, туда эмигрировали в советское время. Они нам очень помогают, архивы немецких подразделений нам переводят.

Есть замечательный сайт «Российско-Германский проект по оцифровке документов». Там находятся журналы боевых немецких дивизий, огромное количество других документов. Мы можем сопоставить «Память народа» нашу и немецкие документы.

Почитайте Кристофа Расса «Кристоф Расс: Человеческий материал. Немецкие солдаты на Восточном фронте» – замечательная книга вышла пару лет назад о Восточном фронте. Она по материалам полевых судов, что они творили. Это сейчас говорят, что якобы эсэсовцы, коллаборационисты убивали, а вермахт был простой игрушкой. Человеческим материалом они называли своих солдат – представителей 253-й пехотной дивизии, воевавшей подо Ржевом. «Спасибо, герр там такой-то – у нас хороший человеческий материал», – так вот и говорили.

3 вопрос: А можно ещё по поводу обмена опытом: вы присматриваетесь к опыту поисковиков отряда Петра Сарандинаки, которые ищут Великого Князя? Общаетесь с ними?

Усманов А.Р. Я один год поучаствовал в экспедиции.

По поводу использования георадаров, например. Место, где они всё сравняли с землей, с буреломом. Мы пришли, сказали ему пару ласковых слов. Свердловские ещё были поисковики – не надо было всё сносить. Здесь единственное, как можно взять – это на провал, т.е. был труп, грудная клетка сгнила, всё сгнило. Если провальчик есть, мы можем ещё что-то найти. Стук кости значение не имеет.

Например, Ленинград, Пулковские высоты: там всё в цементной крошке, кости вообще не сохраняются. Лесной Бор мы копаем по трупным мухам. Разрезается всё, водичка идёт. Там идут трупные мушки, останки личинок. Кости, как мох.

Бельково подо Ржевом – там мягкие кости; бедро, как сахар будет стучать. Везде по-разному кости стучат. Надо бить именно на провал – это наверняка: где провал был в земле, там и копайте. Там можно что-то найти.

Назвонить прибором какие-то вещи мы не можем. Одна из версий убийства: с целью грабежа похитили. Наверняка не с целью грабежа, а всё равно взяли, что могли. Поэтому прозвонить невозможно – надо щупами.

По поводу поисковой собаки: они хвастались тем, что останки солдат Англо-Бурской войны нашли всех. Я не следил за потерями в Англо-Бурскую войну. И специфика поиска георадаром довольно простая там, попроще там копать, нежели у нас. Но если учесть, что наши поисковые отряды тысячи бойцов поднимают каждый год, где только не поднимают, как только не поднимают! Поэтому для меня не показатель, что они всех там нашли англо-буров.

Что касается георадара: георадар, все эти магнитные резонации и прочее используются на поиски техники. Зима, речушка покрывается льдом. Ищут крупную аномалию. Там потом раскоп делают. В Перми георадаром остатки столбов вдоль дороги раскопали.

Но если мы возьмем на Ржев, где бои велись… Урочища – это бывшие населённые пункты. Там везде магнитные аномалии, железо, воронки там везде. Там могут и останки животных лежать. Сложно. Я вообще стараюсь с металлоискателем сейчас не работать: ни с глубинным, ни с грунтовым – только щупом.

Мы работаем с длинным щупом всегда. Но есть места, где - мы знаем -верховые останки. Есть болотистая небольшая площадка рядом с Образцово. Мы сделали просто такую спицу, на дерево насадили для того, чтобы ходить, быстро стучать на провал, потому что для болота провала не будет. Так называемый болотный щуп. Обмен есть. Специфика есть.

А вообще по поводу поиска останков Великого Князя – я бы с удовольствием с коллегами принял участие в этом году. Не знаю, как у них там с финансированием. Огромное количество ребят у нас в гимназии, и мы просто встаём цепочкой. Просто можем перекапывать, археологический стол создать, поднять там всё площадку за площадкой, верёвки натянуть – просто археологией всё вскрывать. Мне кажется, за эти годы мы могли там уже всю Мотовилиху перекопать.

4 вопрос: Это в земле ищут. А бойцов - моряков Военно-Морского Флота ведутся какие-то поисковые работы?

Усманов А.Р. По существующим правилам затонувший корабль – это братская могила. Такая табличка опускается. Останки там сохраняются на глубине. Их там рыбки поедают и прочие. А вот морских пехотинцев в 2011 г. в районе Новороссийска… Если вы были в Новороссийске – справа находится гора Колдун – центральный узел немецкой обороны. Слева через морпорт – «Готенкопф»[1], или «Голубая Линия» немецкой обороны.

Там поиск специфический, визуальный. Там реально бойцы лежат припорошенные листвой. Потому что гора, скальный грунт – им некуда было идти. Если есть какие-то позиции, они не заплывают. Они очень хорошо сохраняются, потому что скала. Звонить бесполезно. Там везде осколки, гильзы валяются. Перекапывать, тупо перекапывать. И находят останки, но в очень плохой сохранности. Морпехи у нас в плохой сохранности, ближе к поверхности.

Что касается морской общей археологии, корабли, самолёты поднимают периодически, подводную лодку нашли в том году. Что-то могут поднять: технику, мотор от истребителя поднять. Керченский мост строили – в Керченском проливе нашли истребитель наш. Этим мы не занимаемся. Очень серьёзное нужно финансирование, серьёзные люди. Нужна водолазная работа, потому что чтобы достать танк из реки, надо понимать, что он весь в грунте, в иле. Нужно, чтобы водолаз это всё очищал очень аккуратно, иначе не поднимете, настолько все спрессовано. А так – поднимают периодически, да.

5 вопрос: С Одессой как – это сейчас другое государство – там в катакомбах, интересно, поисковики работают наши российские?

Усманов А.Р. В Аджимушкае, в Керчи работают. Я туда не езжу. Там очень тяжело. Там немного бойцов за вахту поднимают. В том году я работал с Сашей Неменко. Это известный историк, он переворачивает страницы истории, касающиеся боев за Крым 1942 г. Он разрушил советскую концепцию о Мехлисе, который был якобы кровожадный и несчастных генералах, которых он якобы защемил. Александр Неменко – руководитель поискового движения по Севастополю, историк в этом году в июне выпустил замечательную книгу, она выпущена «Астрелем», есть в Перми в сетевых магазинах.

В том году я ездил в экспедицию. По советским мифам Севастополь оставили в начале июля. На самом деле наши войны сражались до середины июля. Центральная высота была занята отдельной зенитной батареей, которую по традиции «кинули»: командование во главе с Петровым уплыло на подводной лодке, а этой батарее солдат даже не сказали, чтобы куда-то отступать. И две недели они фактически сражались за город. Мы там искали место. До этого там была античная усадьба во времена Украины незалежной, а сейчас – коттеджный посёлок.

В итоге среди этих развалин мы нашли на глубине где-то примерно метра полтора основы бетонные для зениток. Дальше пошёл форт наш, который немцы закидали. И дальше, местные сказали, что полгода ещё будут работать. Почему? – там копают в проёмах: один с киркой, другой с лопатой поднимает, и третий с ведром это выкидывает. Так очень тяжело копать – специфика горного поиска.

Если брать Керчь и Джемушкай – тоже высокие техники поисков, потому что огромное количество ходов до сих пор не найдено. Хотя существуют немецкие карты. Детально известно, где какие подразделения были – немцы всё знали детально. Но эти огромные сплетения нор: вы туда зайдёте – вы оттуда не выйдете, нужен проводник. Шаг за шагом это всё раскапывается, это очень тяжело: надо работать в маске от пыли, глыбы выносить оттуда. Я смотрел – в том году стрелковое оружие там нашли. Такие результаты. Специфика – очень тяжело там работать.

6 вопрос: У меня ещё вопрос. Я хочу обратить внимание на другой ракурс. А поисковики работают на Бородинском поле? Там, говорят, очень плохая ситуация.

Усманов А.Р. Битва за Москву. Считается, что бойцов там более и менее подняли. (продолжение вопроса – Я имею в виду войну 1812 года. Там же заповедник…) Смоленские поисковики работали по 1812 году, подняли солдат, работали от фонда какого то. Но вообще 1812 год- это археология уже.

В том году находили останки бойца с Украины, передавали на Украину. А в этом году вручали медаль «За отвагу». Украинские поисковики нашли медаль бойца из Молотовской области – он там похоронен, освобождал Украину – и родственникам передали. Передача была организована при поддержке администрации губернатора. И украинцы нормально передали, спокойно.

Неганов С.В. Надо иметь в виду по поводу старых войн законодательство Российской Федерации: всё, что старше 100 лет, – это археологические памятники. Для того чтобы копать, нужно специальное разрешение. После Великой Отечественной прошло меньше 100 лет, соответственно, можно копать.

Усманов А.Р. Мы очень боимся, что определенные личности, может, хотят какие-то диссертации защитить, какие-то амбиции у них, и они пытаются детей научить с кисточкой кости очищать. Это всё глупости, пока поиск держится на старых людях. Поиск будет поиском. Почему?

Если сделают систему как в Германии – они ищут (а у них там правило – это всё археология), бойца поднимают, там сидит мужик, что-то зарисовывают, сеточка – всё как положено. Такие вещи я бы не принял. У нас всё нашпиговано эхом войны, всё останками нашпиговано. Если всё переведут в археологическое русло, если это будет решено юридически, мы тогда бойцов ещё очень-очень долго будем поднимать. Вы представляете: всё в костях. Мы должны будем всё зачистить, зарисовать; составить кучу описаний каждой вещи – где она лежала, куда ветер дул… Это пытались сделать в Татарстане: внедрить такие протоколы эксгумации по пять страниц. И этому учат детей.

Но все с кем я работал поисковики запада России работают по стандартному протоколу. У нас две стороны: откуда боец и что мы нашли. Детали амуниции, как вы это определили, кратко описываешь, кто искал, где искал. Тут же GPS-привязка, карта местности условная, где находится санитарное воинское захоронение. И какая-то дополнительная информация, контактные лица указываются. Администрация печать ставит – протокол готов.

Неганов С.В. Спасибо, Антон Рашидович!

Можно будет ещё поговорить на эту тему. Мы договорились, что традиционно проводимые нашим архивом Ноябрьские историко-архивные чтения в этом году будут посвящены теме Великой Отечественной войны. Мы с Антоном Рашидовичем договорились, что будем проводить круглый стол по поисковому движению в ноябре здесь же, в этом зале. Там, я думаю, ещё более подробный разговор может состояться.

Усманов А.Р. Если позволите, подробно расскажу о Ржеве, о Ржевской битве, потому что тему мы исследуем. И мы надеемся, что такие военно-исторические чтения станут постоянными, и на более академический уровень мы их будем поднимать, потому что вот: история Великой Отечественной войны – вроде бы все про неё знают, но на самом деле не знают ничего детально. Ещё очень много неисследованных вопросов.

Сейчас огромное количество архивов мы можем найти в интернете, всё открыто. ЦАМО открыт фактически, хотя есть часть засекреченных до сих пор документов, немцы открыты, и можно просто изучать огромное количество документов, и каждый может свою тему для исследования выбирать и делиться.

Неганов С.В. Да, это наше обоюдное желание. И для нашего архива тема Великой Отечественной войны основная. Она во главе всех наших тем.

Но, к сожалению, с поднятием на академический уровень всё сложно, потому что в 3-хмиллионном субъекте Российской Федерации – Пермском крае, который сравним не только по территории, но и по населению с какой-нибудь средней европейской страной, нет ни одного учёного, специализирующегося на теме Великой Отечественной войны.

Мне рассказывали: приходит студент на первый курс пермского вуза, приходит на кафедру и выражает желание писать по теме Великой Отечественной войны. Ему говорят: «Молодец, давай пиши! Только у тебя научного руководителя не будет, потому что у нас на кафедре никто этой темой не занимается». И всё – человек пишет на другую тему.

Усманов А.Р. Об актуальности темы я завершу, потому что помимо того что в школе учу детей, я и на объекты езжу, планы составляю.

Приведу пример. Подняли тему – очень хорошо – Уральского добровольческого танкового корпуса. Замечательно! Но 112-я стрелковая дивизия – «дивизия похоронок» – сформирована на базе 82-й стрелковой дивизии. Она что, хуже!? Она лежит в урочище Репище Псковской области. Там работают люди из поискового отряда «Гвоздика».

379-я стрелковая дивизия – там оставалось по четыре человека в стрелковых полках по журналу боевых действий, 359-я стрелковая дивизия... Они были сформированы в Молотовской области, одна – в Кунгуре и в Верещагино.

Я понимаю, Уральский добровольческий танковый корпус прошёл мощной лавиной. Опять-таки Болховская бойня – это июль 1943 г., когда понесли огромные потери. И работают поисковики из Ростова-на-Дону непосредственно по нашему корпусу. Про это надо тоже исследовать.

История войны – это не только история подвига, это ещё и реальная история. А наша задача – сделать так, чтобы люди анализировали, оценивали, понимали, почему такие потери и как сделать так, чтобы потери были у противника, а не у нас. Вот это смысл.

И, понятно, микроистория: очень интересно, как и о чём думал солдат, находившийся в 379-й стрелковой дивизии. 379-я занимала потом север Ржева, знаменитое Полунино – их называли «полунинские головорезы». До этого Полунино 16-я гвардейская взяла. А потом наши парни (ну, как наши – очень мало оставалось наших – молотовских) переправились на так называемый Чёртовый Угол – Знаменский плацдарм. Так там всё было в трупах, останки до сих пор поднимаем. Вот интересно – группой руководил Нестор Петрович Милакин из 379 СД: человек в июле 1941 г. получил Орден Красной Звезды. Двести километров выходил из окружения с документами стрелкового корпуса – представляете, что за мужик? Боевой! И он был на штабной должности. И он отказывался от работы в штабе. Он наверняка видел Полунинское знаменитое трупное поле, и он отказался: «Что я буду в штабе? Я лучше в разведку пойду. Переправлюсь через Волгу и буду воевать на Знаменском плацдарме». За эти бои получил орден Ленина.

На наших направляли танки, причём, танки были песочного цвета, только что вышедшие с немецких заводов. В результате даже в наших документах до сих пор можно найти информацию, что действовала какая-то немецкая африканская дивизия! Так вот, немцы 20 танков выставляют, а у наших – только две сорокопятки и собаки противотанковые. Наши отразили все немецкие атаки, уничтожили танки. Причём немцы потом написали, что это советская артиллерия откуда-то там била.

А в отчёте тут же говорится о характере поражения танков – у всех пробито днище или сзади подожжены – от гранат то есть, гранатами закидали. Им же надо было как-то объяснить, как горстка наших бойцов − полунинские головорезы − уничтожила 20 немецких танков. Пришлось сказать, что какие-то советские артиллеристы мифические их там разгромили.

То есть микроистория – это не только знаменитая Зоя Космодемьянская, но и на примере только Ржева и нашей 379 дивизии мы можем огромное количество интересных историй для молодёжи рассказать.

Неганов С.В. В общем, коллеги, вы поняли: хотя нас и мало, но энергии хватит. Тем более мы планируем создать школу молодого историка, которая бы занималась темой Великой Отечественной войны. Кстати, что касается поискового движения: на сайте нашего архива есть опция «Поисковое движение». Она пока мало чем заполнена, но мы её будем заполнять. Я даже думаю, что выступление Антона Рашидовича, которое сейчас прозвучало, мы превратим в текст и здесь разместим.

Усманов А.Р. Отчёт сделаем. Приедут Ныробские, Чердынь приедет и мы и, соответственно, будет, что рассказать.

И ещё у меня есть объявление. Вконтакте группа «Патриот» – там фотографии, можно вопросы задать. И есть группа «Поисковое движение. Пермский край» Вконтакте – там отчёты, фотографии, всё можно посмотреть, увидеть. Извините, не было времени заняться фотографией.

У нас страничка в интернете «Поисковое движение России. Пермский край». ООО «Поисковое движение России» – это название общественного движения памяти погибших при защите Отечества, которое объединило все поисковые отряды. До этого был Союз поисковых отрядов России.

Почему «Поисковое движение России» появилось? С одной стороны, это проект федерального центра. Но, с другой стороны, – это плюс, в руководстве сидят люди, которые очень давно в поиске, десятилетиями, заслуженные люди, историки. И движение поисковое не отдано никому, никаким ребятам, чтобы на базе этого что-то там своё делать. Это действительно народное движение.

Наберите в интернете «Поисковое движение России»…

Примечания:

↩1. Голова гота (перевод с нем.).