Пермский государственный архив социально-политической истории

№ 36

Переговоры по прямому проводу М. В. Родзянко с генералом М. В. Алексеевым о необходимости задержать обнародование Манифеста об отречении Николая II

3 марта 1917 г.

От 6 час. до 6 час. 46 мин.

- Председатель Государственной Думы просит пригласить немед­ленно к аппарату генерала Алексеева.

- У аппарата генерал Алексеев.

- Здравствуйте, ваше высокопревосходительство. События здесь далеко не улеглись, положение все тревожно и неясно: настойчиво прошу вас не пускать в обращение никакого манифеста до получения от меня соображений, которые одни могут сразу прекратить револю­цию. Родзянко.

- Здравия желаю, ваше высокопревосходительство. Манифест, под­писанный ночью на третье марта в Пскове, сообщен главнокомандую­щим и великому князю Николаю Николаевичу, командующим войска­ми в округах, ибо полная неизвестность вызывала с их стороны запро­сы, как действовать, чем руководствоваться, чего держаться, касаясь исключительно войск и войсковой жизни. Манифест этот был проте­леграфирован мне из Пскова около двух часов ночи. После получения я телеграфировал председателю Совета Министров после сообщение [о] котором второго манифеста по армиями относительно присяги *. Если все это не соответствует вашим видам, прошу разъяснить мне это, главное же - внести ясность, столь необходимую для армии и ее ближайшего тыла. Алексеев.

- Нельзя ли задержать обнародование манифеста, потому что пред­ложенная комбинация может вызвать гражданскую войну, потому что кандидатура Михаила Александровича как императора ни для кого неприемлема?

- Сообщал не для обнародования, сейчас дам дополнительную те­леграмму, но опасаюсь, что в армиях манифест станет более или менее известным. Вероятно, А. И. Гучков протелеграфировал вам его суть из Пскова. Я предпочел бы быть ориентированным вами ранее, чтобы знать, чего держаться. Сейчас разошлю телеграммы. Алексеев.

- Предполагалось воцарение наследника цесаревича, при регентст­ве великого князя Михаила Александровича. Соглашения на этом до­стигнуть не удалось, и установлено только перемирие: предполагается необходимым созыв Учредительного Собрания, а до тех пор действие Верховного Комитета и Совета Министров, уже нами обнародованно­го и назначенного, при одновременном действии двух законодатель­ных палат. Поэтому прошу вас не обнародовать манифеста до моего известия, так как только что сказанная комбинация внесла уже значи­тельное успокоение, и только при ней возможно надеяться на возвра­щение дисциплины воинских частей и успокоения общего в населе­нии, и решение Учредительного Собрания не исключает возможности возвращения династии к власти, ибо для дальнейшего развития Рос­сии необходимо признание всем народом такого выхода, потому что возмущение и негодование против существовавшего режима * и ничем иным утолить его нельзя. При высказанной комбинации можно гаран­тировать колоссальный подъем патриотического чувства к родине, не­бывалый подъем энергии, абсолютное спокойствие в стране, и победа, самая блестящая этим обеспечивается. Волновавшиеся войска, состо­ящие, очевидно, из крестьян, только на этом успокоились и решили вернуться к своим начальникам и подчиниться требованиям дисци­плины и решениям Временного правительства. Только сегодня Пе­троград, услыша такое решение, несколько начал успокаиваться. Родзянко.

- Приму все меры задержать у главнокомандующих и командую­щих войсками в округах сообщенный им манифест. Сообщенное мне вами далеко не радостно. Неизвестность и Учредительное Собрание - две опасные игрушки в применении к действующей армии, у которой в ближайшем тылу есть большие пункты, как Киев. Петроградский гарнизон, вкусивший от плода измены, повторит это с легкостью и еще и еще раз, для родины он теперь вреден, для армии бесполезен, для вас и всего дела опасен. Вот наше войсковое общее мнение относительно этих частей, окончательно, по-видимому, расстроенных нравственно. Желаю скорее получить от вас что-либо окончательно определенное, столь необходимое для менее устойчивых частей флота и подчинен­ных последнему сухопутных частей. В таком положении находится Ре­вель, тоже недалекий от нашего войскового тыла. Все помыслы, все стремления начальствующих лиц действующей армии направлены те­перь к тому, чтобы действующая армия помнила об одной войне и не прикоснулась к болезненному состоянию внутреннему, переживаемо­му ныне частью России. Дай Бог, чтобы эти усилия привели к желан­ной цели, и действующая армия осталась исключительно верной воо­руженной силой родины для борьбы с внешним врагом. Алексеев.

- Вполне разделяю ваши огорчения и опасения, но страна не вино­вата, что два с половиной года ее терзают, помимо войны, всевозмож­ными неустройствами и постоянными оскорблениями народного са­молюбия. Учредительное Собрание ведь может состояться не ранее полугода, а до тех пор, я вполне уверен, что по изложенным соображе­ниям можно удержать спокойствие в стране и довести войну до побед­ного конца. Не буду больше вам мешать приводить в исполнение за­держки обнародования манифеста. Желаю вам спокойной ночи в ис­полнении мер, направленных к задержке обнародования манифеста. Спокойной ночи. Родзянко.

- Распоряжение делается. Что можно, задержу. Добавляю, что я - солдат, и все мои помыслы обращены на фронте на запад к стороне врага. До свидания. Помоги вам Бог. Алексеев.

Красный архив. 1927. № 3 (22). С. 25-27.