№ 8
Из Дневника Великого Князя Михаила Александровича
Гатчина и Петроград, 27 февраля, понедельник, начало анархии.
В 5 ч. с экстренным поездом Дж. и я поехали в Петроград. В Мариинском дворце совещался с М. В. Родзянко, Некрасовым, Савичем, Дмитрюковым и потом пришли кн. [Н. Д.] Голицын, ген. Беляев и [С. Е.] Крыжановский. Когда мы приехали в Петроград, то было сравнительно тихо, к 9 ч. стрельба по улицам уже началась и почти все войска стали революционными, старая власть больше не существовала, - ввиду этого образовался временно-исполнительный комитет, кот[орый] и начал отдавать распоряжения и приказания. В состав комитета входили: несколько членов Государственной] Д[умы] под председ[ательством] Родзянко. Я поехал в 9 ч. на Мойку к военному мин[истру] и передал по аппарату юзе ген. Алексееву (в Могилев) для передачи Ники, те меры, кот[орые] [необходимо] принять немедленно для успокоения начавшейся революции, а именно: отставка всего кабинета, затем поручить кн. Львову выбрать новый кабинет по своему усмотрению. Я прибавил, что ответ должен быть дан теперь же, т. к. время не терпит, каждый час дорог. Ответ был следующий: никаких перемен не делать до моего приезда в личном составе. Отъезд из Ставки назначен завтра к 2, 30 дня. - Увы, после этой неудачной попытки помочь делу, я собирался уехать обратно в Гатчину, но выехать нельзя было, шла сильная стрельба, пулеметная, также и ручные гранаты взрывались. В 3 ч. ген. Беляеву советовали переехать в Зимний дворец, где был ген. Хабалов команд[ующий] Петро[градским] воен[ным] округом. К этому времени стихло. Дж. и я поехали в нашем моторе по Гороховой, по Набережной до Ник[олаевского] моста, затем налево, рассчитывая проехать на вокзал мимо [храма] Николы Морского, но тут мы поняли, что ехать дальше более чем рискованно, - всюду встречались революционные отряды и патрули, - около церкви Благовещения нам кричали стой, стой, но мы благополучно проскочили, но конвоирующий нас автомобиль был арестован. Ехать дальше нам не удалось, и мы свернули влево и решили ехать к Зимнему [дворцу]. Там были ген[ералы] Беляев и Хабалов, в распоряжении кот[орых] было около 1000 чел., часть батальона Преобр[аженского] п[олка], 1 рота Гвар[дейского] эк[ипажа] и 1 Донской каз[ачий] п[олк]. Мне удалось убедить генералов не защищать дворец, как ими было решено, и вывести людей до рассвета из Зимнего и этим избежать неминуемого разгрома дворца революционными войсками. Бедный ген. Комаров был мне очень благодарен за такое мое содействие. В 5 ч. Дж. и я решили покинуть Зимний и перешли на Миллионную, 12, к кн. Путятиной [81], где легли в кабинете у кн[язя] на диванах.
28 февраля, вторник.
В 81/2 мы проснулись от усиленной езды автомобилей, как легковых, т[ак] и грузовых, переполненных солдатами и стреляющими, преимущественно в воздух, - раздавались и сильные выстрелы [82] от ручных гранат. Солдаты кричали ура, все автом[обили] разъезжали с красными флагами и у всех были красные ленты или банты на груди или в петлицах. День прошел для нас спокойно, и никто нас не беспокоил.
ГА РФ. Ф. 668. Оп. 1. Д. 136. Л. 58-59. Подлинник; Дневник и переписка великого князя Михаила Александровича: 1915-1918 / Отв. ред. и сост. В. М. Хрусталев. М.: ПРОЗАиК, 2012. С. 396-397.