Пермский государственный архив социально-политической истории

Основан в 1939 году
по постановлению бюро Пермского обкома ВКП(б)

Л. В. Перескоков
Пермское краевое отделение
Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры

ОБРАЗ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ
МИХАИЛА АЛЕКСАНДРОВИЧА
В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ

Аннотация. Уроки истории становятся достоянием общественного сознания только тогда, когда реальные события и людские судьбы через литературу и искусство вплетаются в культурную ткань народа. В основе произведения художественной литературы обычно лежит событийный сюжет, в котором действуют литературные герои. Книжные персонажи могут существенно отличаться от своих исторических прототипов. Художественная литература не является историческим документом, а во многом есть плод творческого воображения автора. Однако те примеры, в которых описывается образ великого князя Михаила Александровича, основаны на глубоком знании исторического материала.

Ключевые слова: образ великого князя Михаила Александровича, личная жизнь Михаила Романова, Романовы, наследник Престола, революция в России 1917 г.


Илья Сургучев некогда стоял в одном ряду с ведущими писателями-реалистами рубежа XIX–XX вв., но не имел шумной популярности. Интерес к внутреннему миру человека, эмоциональная напряженность и драматизм фабулы составляли стержневую основу его художественного дарования.

На склоне лет Сургучев написал повесть «Детство императора Николая II» по устным рассказам полковника Владимира Олленгрэна, с которым познакомился в 1939 г. Оказалось, что Олленгрэн воспитывался вместе с великими князьями Николаем и Георгием в семье будущего императора Александра III. Автор повествует, прежде всего, об отношениях рассказчика, восьмилетнего Володи, с Ники и Жоржиком, но упоминаются также Ксения и Михаил. В повести подробно описывается та обстановка, в которой августейшие дети росли и воспитывались, передается свежесть и непосредственность детского восприятия.

Вот в монотонной жизни Аничкова дворца произошло экстраординарное событие: родился великий князь Михаил.

Однажды нам таинственно объявили, что родился братец. <…> Что за братец? Какой братец? Мы знали только то, что наверх нас давно уже не пускали, и катанье на шлейфе (Марии Федоровны) кончилось….

И вдруг как-то нас всех позвали в неурочную минуту из сада... Была какая-то взволнованность и особое тревожное внимание к великим князьям.

– Ну а теперь к маме, смотреть нового братца.

Взяли и меня, – рассказывает Володя.

И вот мы вошли в спальню цесаревны. С подушки на нас смотрело милое, знакомое, улыбающееся, отстрадавшее лицо, счастливое... Лежала обыкновенная, как все, мама.... А около нее стояла колыбелька, и в колыбельке лежал толстенький ребенок, спавший. Все в нем было новое: и кожа на лице, и ручки, и маленькие пальчики, и какие-то особенные неуловимые волосики. И все было в смешных морщинках.

Но самое главное – около него, – заметил Володя, – на особом столике, вровень с колыбелью, лежала какая-то толстая тяжелая цепь.

Я спросил, что это за цепь. И мне ответили:

– Это Андрей Первозванный [1].

В 1909 г., чтобы прервать роман Михаила с Наталией Вульферт, император отсылает Михаила командовать Гусарским Черниговским полком, расквартированным в Орле. Однако Наталия переехала в Москву, где они и встречались. Частые отъезды великого князя вызывали неудовольствие императора. Не остались не замеченными его постоянные отлучки и орловским обществом. Местный поэт, бывший лейб-гусар, Мятлев посвятил пребыванию Михаила Александровича в Орле длинное шуточное стихотворение, ходившее по рукам губернского общества и быстро ставшее достоянием петербургских гостиных. В нем есть такие строки:

Все покрыто мутной дымкой. Все закутано во мгле

Августейшим невидимкой. Проживаю я в Орле!.. [2, с. 172].

Известный в нач. ХХ в. беллетрист, журналист и режиссер Николай Брешко-Брешковский побывал на фронте, посетил Кавказскую туземную дивизию и взял интервью у Михаила Александровича. В 1920(?) г. он написал роман «Дикая дивизия». Великий князь присутствует в романе как знаковая, но второстепенная фигура. Вымышленные герои соседствуют с реальными историческими персонажами. У автора слог лихой, как кавалерийская атака. Роман, конечно, о Кавказской туземной дивизии. Однако есть своеобразное вступление, в котором писатель представляет дивизию и ее начальника Михаила Александровича.

Юзефович, начальник штаба дивизии, был вызван в Киев по указанию Верховного главнокомандующего, великого князя Николая Николаевича на встречу с императрицей Марией Федоровной.

Она ему сказала:

– Полковник, прошу Вас, как мать, берегите Мишу…

И он никогда об этом не забывал. Так, когда дивизия стояла в местечке Тлустэ под Станиславовом, Юзефович обратился к Михаилу Александровичу:

– Ваше высочество, вы гуляете вечерами по местечку. Я очень просил бы сократить, даже совершенно отменить эти прогулки.

Великий князь возразил с твердостью, удивившей начальника штаба

– Я ничего не обещаю!

Юзефовичу пришлось организовать охрану города и особенно прилегающую территорию к штабу и квартире его высочества, обеспечить круглосуточное дежурство конных и пеших патрулей.

А он (Михаил Александрович. – Прим. авт.), как нарочно, всегда хотел быть там, где опасно, и где противник развил губительный огонь. Толкала Михаила в этот огонь личная отвага сильного физически, полного жизни спортсмена и кавалериста, затем еще толкала мысль, чтобы кто-нибудь из подчиненных не заподозрил, что своим высоким положением он желает прикрывать свою собственную трусость. А между тем, если подчиненные и упрекали его, то именно в том, что он часто без нужды для дела и для общей обстановки стремился в самое пекло.

Хотя польза была уже в том, что полки, видя высокого князя на передовых позициях своих, воспламенялись, готовые идти за ним на верную смерть…

И так же просто и ясно, на виду, как под стеклянным колпаком, жил великий князь на войне. На походах он ютился в тесных мужицких халупах вместе с офицерами, а в дни трудных зимних боев в Карпатах спал в землянках и, питаясь консервами, заболел желудочными язвами.

На самом деле, конечно, язва желудка у Михаила Александровича возникла раньше.

Еще только двигалась (дивизия) на запад… а уже далеко впереди этих эшелонов неслась легенда. Неслась по венгерской равнине к Будапешту и к Вене. В нарядных кофейнях этих обеих столиц говорили, что на русском фронте появилась страшная конница откуда-то из глубины Азии. Чудовищные всадники в длинных восточных одеждах и громадных меховых шапках не знают пощады, вырезают мирное население и питаются человечиной, требуя нежное мясо годовалых младенцев [3, с. 6–17].

Легенда эта распространялась австрийским командованием, чтобы их армия считала: она воюет с дикими варварами.

Известный писатель Александр Куприн написал рассказ «Шестое чувство» о себе, как он попал под революционный трибунал за статью «Михаил Александрович». Непосредственно с великим князем, возможно, писатель даже и не встречался, но был достаточно хорошо осведомлен, так как их дети в Гатчине обучались у одних и тех же преподавателей.

Как-то в начале марта 1918 г. у писателя на квартире собралась «привычная преферанская публика». Начали игру.

Вдруг пришли с обыском «четыре распоясанных, расстегнутых солдата».

Они опустошили весь мой письменный ясеневый стол снаружи и снутри, – сообщает Куприн, – а также американский классер со множеством полок, и все их содержание вывалили горой на стол…

– Нет ли у вас каких-нибудь весов?

Весы нашлись, кухонные медные, с плоской круглой тарелкой... Комиссар быстро взвесил весь реквизит, – описывает А. Куприн, – и дал нам расписку в том, что принял вещей на девять фунтов.

– А теперь, – сказал однорукий солдат (жене писателя. – Прим. авт.), – вы уж нас извините, товарищ дама, но по распоряжению революционного трибунала мы обязаны доставить вашего супруга в местный Совдеп до дальнейших указаний.

Там однорукий комиссар сказал:

– Однако собирайтесь. Сейчас поедете на автомобиле в Петроград, в революционный трибунал.

Трибунал расположился во дворце великого князя Николая Николаевича.

В ходе допроса следователя, «похожего на мертвеца, поздно вынутого из могилы», Куприн рисует портрет великого князя Михаила Александровича.

– Что же вы хотели этой статьей сказать? – спрашивает следователь.

– Совсем я ничего не хотел. Мне просто стало стыдно за представителей нового режима. Зачем они подвергают Великого Князя таким незаслуженным оскорблениям и стеснениям? Он простой и добрый человек. Он совсем не властолюбив. Наоборот – у него отвращение к власти. Он родился в высокой царской семье, но душою и всеми помыслами он истинный прирожденный демократ. Он бесконечно щедр. Он не может видеть нужды, чтобы не помочь ей немедленно. Наездники Дикой дивизии обожали его, называя «наш джигит Мишя». Он женился без разрешения престола, на женщине, которую полюбил, и был за это долго в опале. Когда отрекшийся Государь оставил власть в его руках, он первый сказал: я последую воле народа. Он редкий, почти единственный человек в мире по чистоте и красоте души и т. д., и т. д. [4, с. 36–45].

Александру Ивановичу удалось выбраться из застенков революционного трибунала, однако, ценой сильнейшего стресса. На примере публикации Куприна можно представить, как относилась к великому князю Михаилу Александровичу столичная интеллигенция. Поступок писателя говорит о том, что были люди, которые могли встать на защиту Михаила Романова в условиях начинающегося революционного террора.

Эпическое многотомное произведение Александра Солженицына «Красное колесо» посвящено Великой русской революции. «Колесо революции», не подвластное воле отдельных людей, в представлении писателя, неудержимо катится, сминая все и всех на своем пути. Язык автора словно соответствует этой лавине «красного колеса», тяжелый, грубоватый с применением необычных, неуклюжих производных вариаций слов русской речи.

Писатель, естественно, значительное внимание в своем «повествованье» уделяет великому князю Михаилу Александровичу.

Важным этапом в дни Февральской революции было 27 февраля, когда Родзянко настоятельно попросил Михаила Александровича приехать в Петроград. Сухие архивные сведения словно оживают под пером писателя. Читатель будто присутствует на совещании, когда великий князь еще имел реальную возможность взять верховную власть и спасти монархию, но он не посчитал ситуацию крайне критической и отнес урегулирование вопроса на усмотрение Николая II. Более того, он даже сожалел, что выходил с государем на переговоры.

Родзянко продолжал:

В такую минуту на обязанность лиц, ответственных и поставленных высоко, – спасти положение…

Все отражалось на впечатлительном, отзывчивом и нетвердом лице Михаила. Он как будто удивился – но вместе как будто и обрадовался: частный житель Гатчины, правда и генерал-инспектор кавалерии, – вот уж он не ожидал, что может спасти Россию. Именно он?

И Голицын стал уговаривать.

А великий князь, чем дальше, тем больше, слушал их не с решимостью, но с грустью. И с грустью, и с мягкостью, наконец, возразил. Он всегда поступает как надо для блага родины. И – готов. И – всегда сочувствует Думе. Но… Что от него просят – это было бы похоже на… (переворот).

Родзянко был сильно раздосадован такой слабостью Великого князя…

<…> [5, с. 578–582].

Поздно вечером, после нескольких попыток выжидания, объезда,… попыток вырваться прямо на Гатчинское шоссе… приходилось великому князю с досадой признать, что захлопнуло его в Петрограде и где-то придется ночевать. Проклинал Михаил Александрович этого неуемного Родзянку… Проклинал весь свой бесполезный приезд, только обидел, очевидно, брата и вступил в размолвку с ним.

Так хотелось сейчас к Наташе! Но не избежать ночевать где-то в Петрограде… Мелькнула мысль поехать просто в Зимний дворец, хотя никогда не было обычая останавливаться там. <…>

Михаила «тут же нагнал его управляющий дворцом Комаров с жалобой на захватное самоуправство войск, которых выставить следует сейчас же, иначе утром начнется бой и пострадают бессмертные ценности Зимнего …»

Как перед всяким ответственным решением, отяготился Михаил Александрович. Но предполагаемое выглядело весьма справедливо. Взять на себя разрушение Зимнего, этой жемчужины Романовской династии, Михаил Александрович не мог, тем более теперь, ожидая упреков от брата, разгневанного его сегодняшним вмешательством в государственные дела… Нет!

Увидел Наташино решение – и как сразу стало легче. Боже, как она нужна ему всякую минуту! <…> [5, с. 678–679].

Неожиданно «старый седой зимнедворецкий камер-лакей, с пышными струистыми бакенбардами» будит Михаила Александровича.

– Ваше Императорское Высочество! Ваше Императорское Высочество, проснитесь! <…>

– … Во дворце становится опасно. После того как ушли войска, уже несколько раз в разные двери ломились какие-то банды. Держат только замки…

Холодное и мерзкое пробуждение вошло в Михаила. Вот этого он не ожидал! – чтоб на дворец посягнули какие-то банды? <…>

И все ж еще Михаил не понимал до конца! И старик дояснил:

– Нельзя вам теперь пребывать во дворце, Ваше Императорское Высочество. Ворвутся, найдут. Здесь вам – опасней, чем где бы то ни было. Надо вам… Пока не рассвело… Перейти… Переехать…

И только вот когда вся горечь влилась в пробужденную грудь, в очнувшуюся голову: из-под родного крова он должен был ночью, сейчас, тайком, поспешно – бежать?! [5, с. 696–697].

Эпопея «Красное колесо» – глубокое осмысление переломной эпохи в истории России. Повествование ведет мудрый человек, переживающий за державу и понимающий причины катастрофы. В изложении Александра Солженицына великий князь Михаил Александрович – пассивный и слабовольный. Он осознает ответственность и в высшей степени порядочный человек, но находится в полной зависимости от своей любимой Наташи и не способен самостоятельно принимать решение.

Книга нашей современницы Наталии Чернышовой-Мельник, неоднократной участницы конференций в Перми, «Отрекшийся от престола. Жизнь и любовь Михаила Романова», изданная в 2009 г., фактически является на сегодня единственным примером, где автор излагает историю жизни великого князя в жанре художественной литературы. Вымышленных героев нет. В центре внимания личная жизнь великого князя, так что это скорее авантюрно-любовный роман на документальной основе. Автор создает не только художественный образ, но и живописует ту среду, в которой герой действует. Н. Мельник, несомненно, глубоко изучила литературу о Михаиле Александровиче, однако, чувствуется влияние книги Р. и Д. Кроуфордов «Михаил и Наталья. Жизнь и любовь последнего русского императора».

Язык Н. Мельник легкий, а речь – эмоциональна. Автор постоянно выражает свое отношение к происходящему. События выстроены в хронологическом порядке.

Вот период детства и юности: Миша – любимый ребенок в семье.

20-летие великого князя Михаила, отмеченное царской семьей 22 ноября 1898 года, было очень важным событием: теперь он официально становился взрослым и приобретал финансовую независимость. В соответствии со сложившейся при дворе традицией, была проведена торжественная церковная церемония. В конце ее великий князь Михаил Александрович дал две клятвы: следовать законам престолонаследия и интересам царской семьи, а также кодексу русского офицера. Теперь, по закону, он был человеком, присягнувшим на верность императору, и должен был служить его императорскому величеству «до последней капли крови».

Читая книгу, мы более полно представляем нашего героя в реальной жизни. Теперь он всегда был гладко выбрит, но носил франтовые усики. Ростом – под 190 сантиметров, значительно выше, чем старший брат Николай… Родственники, в среде которых хватало недовольства друг другом, все, без исключения, относились к Михаилу с симпатией и дружелюбием. Ведь в нем абсолютно не было заносчивости и высокомерия, напротив, в его отношении к людям всегда чувствовались доброта и такт.

Особенно тонко это чувствовали женщины. Они просто обожали великого князя Михаила Александровича. <…> В нем определенно – море обаяния, он любит детей и собак, предпочитает деревенскую жизнь придворной, может быть забавным, любит шутки и веселье. Великий князь превосходно изъясняется по-французски и по-английски, весьма недурно играет на фортепиано, флейте, балалайке и гитаре, даже сочиняет музыкальные пьесы. В минуты музицирования его красивые, как у матери-императрицы, глаза принимают такое трогательно, грустно-беззащитное выражение, что не подпасть под его обаяние невозможно [6, с. 23].

Вот в жизни Михаила появляется и «Наташечка» . 11 ноября 1904 г. великий князь Михаил Александрович был определен для воинской службы в лейб-гвардии кирасирский полк, размещавшийся в Гатчине. На ежегодном полковом празднике «в огромном красивом зале офицерского собрания стол просто ломился от яств. Они поражали воображение обилием и великолепием. Изысканные угощения дополняли ликеры, дорогие вина, французское шампанское… недаром ведь в полку часто повторяли поговорку: «Кирасиры Ея величества не страшатся вин количества» [6, с. 51].

На таком празднике и произошла встреча Михаила Александровича и Наталии Сергеевны Вульферт.

Михаил почувствовал, как сердце его, за секунду до этого бившееся спокойно, вдруг бешено заколотилось и, ему показалось… оборвалось… О таких французы говорят: «роковая женщина». Молодой человек был околдован, очарован и тут же понял, что отныне не принадлежит себе.

Но что значат слова, если сердца обоих с первого мгновенья, как только увидели друг друга, стали биться в унисон? А в этом Михаил ничуть не сомневался, заглянув в глубину распахнутых навстречу ему огромных, манящих глаз. Оба поняли, что эта встреча – Судьба! [6, с. 58–59].

Далее начинается романтический детектив развития их отношений, ее длинный-длинный бракоразводный процесс и тайное бракосочетание.

В Гатчине разразился скандал. Владимир Вульферт вызвал Михаила на дуэль. Все это стало известно в Царском Селе. Николай II выкрикнул лишь два слова: «Черниговские гусары!»

В книге Н. Чернышовой-Мельник главная сюжетная линия – это любовный роман великого князя, его личная жизнь. На самом деле это так и было. Михаил Александрович всегда стремился к тихой, спокойной частной жизни. Наталия Сергеевна в итоге полностью завладела его умом и сердцем.

В 1967 г. вышла в свет книга американского исследователя Роберта Мэсси «Николай и Александра»: Биография», которая стоит особняком в ряду художественной литературы о Романовых. Работа написана на основе глубокого изучения исторических материалов, но сам автор ее назвал романом, потому что внес в текст много личного. Книгу Р. Мэсси можно на полном основании отнести к жанру научно-популярной литературы. Анализируя причины падения династии, автор утверждает, что «все они (Романовы. – Прим. авт.) были необычайно ревнивы к титулам и рангам, но в то же время мало вспоминали о выполнении своего долга и обязанностей». В этой связи большую долю ответственности исследователь возлагает именно на династию Романовых в целом.

Далее Р. Мэсси пишет: «Из всех ударов, нанесенных династии членами семьи Романовых, самым позорным и тяжелым лично для царя был тот, который нанес его брат Михаил. Великий князь Михаил, десятью годами моложе Николая, был красивым, добрым и чувственным молодым человеком. После смерти старшего брата Георгия и до рождения цесаревича Алексея в 1904 году Михаил считался наследником престола. Однако никто из членов семьи никогда всерьез не рассматривал возможность того, что «дорогой Миша» может стать царем. Это было немыслимо. Даже на публике, в окружении официальных лиц, его сестра Ольга Александровна, не задумываясь, обращалась к нему, называя его придуманным ею же уменьшительным именем Флоппи» [7, с. 290]. – Вот такую оценку дает Роберт Мэсси Михаилу Александровичу. Автор подчеркивает, что никто из Романовых серьезно не рассматривал его как реального наследника престола, а прозвище Флоппи исследователь перевел как «шалопай».

Итак, в произведениях художественной литературы создается яркий, вполне осязаемый образ великого князя Михаила Александровича. По натуре он был веселый, увлекающийся, искренний, добрый, мягкий и порядочный человек, но не склонный к государственным делам и не имевший желания стать императором. Он оказался совершенно не готовым к тем форс-мажорным обстоятельствам, которые сложились в дни Февральской революции, и никто его в роли императора не представлял. В годы Великой войны Михаил проявил себя прекрасным офицером, но это не изменило общественного мнения о нем.

Список источников и литературы

1. Сургучев И. Д. Детство императора Николая II / Илья Сургучев. // Роман-газета. 1993. № 2 (1200).

2. Цит. по: Хрусталев В. М. Великий князь Михаил Александрович. М., «Вече». 2008. – 544 с. С. 172.

3. Брешко-Брешковский Н. Н. Дикая дивизия. / Н. Н. Брешко-Брешковский. Роман в 2-х частях. Книгоиздательство «Мiр». Рига, Antinijas iela 12, dz. 5.

4. Куприн А. И. Шестое чувство /Александр Куприн // Юность, 1988, № 3. С. 36–45.

5. Солженицын А. И. Красное колесо / Александр Солженицын. Повествованье в отмеренных сроках в 4 узлах. – Узел III: Март семнадцатого. Т. 5. – М.: Воениздат, 1994. – 709 с.

6. Чернышова-Мельник Н. Д. Отрекшийся от престола. Жизнь и любовь Михаила Романова / Наталия Чернышова-Мельник. – М.: ЭНАС, 2009. – 480 с.

7. Мэсси Р. Николай и Александра: Биография. – М.: Захаров, 2006. – 640 с.

THE IMAGE OF THE GRAND PRINCE MIKHAIL
ALEKSANDROVICH IN THE FICTION

Pereskokov L. V., Chairman of the All-Russian Committee for the Protection
of the Monuments of History and Culture

Abstract. The lessons of history become a part of public consciousness only when real events through art and literature are included in the fabric of the culture. Based on works of fiction, is usually event story. The literary characters may differ substantially from their historical prototypes. Fiction is not a historical document, and in many ways have a plan imagination of the author. However, those examples that describe how the image of the Grand Duke Mikhail Alexandrovich, are based on a deep and thorough research of historical materials.

Keywords: the image of the Grand Prince Mikhail Aleksandrovich in the fiction, the private life of Mikhail Romanov, Romanovs, crown prince, Russian revolution of 1917.