Пермский государственный архив новейшей истории

Основан в 1939 году
по постановлению бюро Пермского обкома ВКП(б)

Лбов
Александр Михайлович

Александр Михайлович Лбов

Главные руководители мотовилихинского движения Александр Лбов, Андрей Юрш и Александр Борчанинов скрылись и разысканы не были; Кузнецов же был убит при задержании его 3 января 1906 года».

Так говорилось о Лбове в обвинительном акте по делу о вооруженном восстании в Мотовилихе. Группа участников декабрьских событий в коллективных воспоминаниях, написанных в двадцатых годах, уточнила эту оценку роли Лбова: «Много сделал для восстания Лбов. Он не был идейным руководителем — революционером, он был человеком действия...»

Да, Лбов был человеком действия, смелого действия, совершенно необходимого в революционные дни.

Родился Александр Михайлович Лбов 11 марта 1876 года в Мотовилихе, в семье Михаила Ильича Лбова. Семья Лбовых долгие годы вела с казной спор о земле, которую считала своей, и в конце концов лишилась этой земли. Александр кончил трехклассную школу, помогал отцу в сельском хозяйстве, а потом стал работать в сталелитейном отделе завода. Он, как и Яков Кузнецов, был одним из вожаков мотовилихинской молодежи. Рослый, сильный, удалой, он отличался в кулачных боях, которые были одним из любимых развлечений молодежи, да и взрослых. Здесь сложились у него уверенность в себе, стремление и умение командовать товарищами.

В 1898 году 22 лет он был призван в армию и попал в лейб-гвардии гренадерский полк. Служил он немногим более года и был уволен в запас в чине унтер-офицера в связи с изменением семейного положения (смертью брата).

Вернувшись в Мотовилиху, он женился на Елизавете Васильевне Штенниковой, поставил свой дом, вел себя, как исправный хозяин. Одно время увлекался пчеловодством. Служить поступил в охрану Мотовилихинской лесной дачи. Потом снова пошел на завод — в снарядный цех.

Ко времени развертывания в Мотовилихе революционных событий 1905 года ему исполнилось уже 29 лет. Он был старше очень многих участников этих событий, но не получил до революции ни политических знаний, ни опыта работы в организации. Открытая борьба, начатая мотовилихинцами в мае, захватила его. Вольнолюбивый дух требовал действия.

20 сентября он командует «выводом» ненавидимого рабочими инженера П. М. Сеппайна, требование об увольнении которого администрация отказалась удовлетворить. «Вывод» совершается по старым правилам, выработанным на уральских заводах еще задолго до начала организованной борьбы рабочего класса: Сеппайна обувают в лапти, его забрасывают грязью, след его заметают метлой. Социал-демократическая организация завода считала законным сам «вывод», но не одобрила его форму.

18 октября мотовилихинцы пошли большой колонной в Пермь освобождать из тюрьмы своих товарищей — А. Юрша, А. Борчанинова, М. Туркина и других. Как свидетельствовали современники, «впереди с Красным знаменем шел Александр Лбов». По воспоминаниям В. А. Урасова, именно Лбов грубым окриком не позволил вышедшему к демонстрантам губернатору Наумову вернуться домой, чтобы надеть галоши, и фактически арестованный рабочими губернатор пошел по грязи, без шляпы, под красным знаменем к тюрьме освобождать политических заключенных.

В наступившие за этим дни столкновений революционных рабочих с черносотенцами, дни открытых собраний и митингов происходит сближение Лбова с теми, кто наиболее решителен и последователен в борьбе с самодержавием — с социал-демократами большевиками.

9 декабря мотовилихинские рабочие присоединились ко всеобщей политической забастовке. Начались почти непрерывные митинги в недостроенном снарядном цехе № 5. 11 декабря большая часть участников такого митинга отправилась на происходивший во дворе волостного правления соединенный сход обоих мотовилихинских сельских обществ. «Рабочие Лбов и Кузнецов обратились к собравшимся с речами, призывая поголовно вооружаться», — говорится в полицейском документе. На сходе был принят приговор о создании милиции и об ассигновании 2000 рублей на оружие.

На следующий день, 12 декабря, Лбов возглавил большую группу рабочих, отправившихся на керосинный склад товарищества «Братья Нобель», чтобы экспроприировать револьверы, которые, по сведениям, там имелись. Забрали 19 револьверов. Большую активность проявили при этом И. В. Зенков и И. Ф. Витте. Когда операция была закончена, Лбов предложил поставить два бочонка, на один встал сам, на другой заставил встать заведующего складом Д. Я. Таранова и при нем призвал рабочих присоединиться к забастовке, и пригласил их на собрание в цех № 5.

Мотовилихинцев тревожило в эти дни то, что железнодорожники бастуют не дружно. Движение поездов продолжалось. И вот когда на митинге в цехе № 5 речь шла об этом, как писал участник событий В. Т. Фролов, «на митинг явился Лбов и громовым голосом с противоположного конца здания крикнул: «Товарищи, за мной, кто вооружен. Прибыл на станцию номер четвертый (почтовый поезд № 4. — Автор), идем и остановим его». Митинг весь бросился из цеха, потом на улицу, на станцию».

На станции, как свидетельствовали участники событий, «несколько человек под руководством Лбова бросились разбирать путь. Другие пошли отцеплять вагоны от паровоза». Но казаки уже скакали к Мотовилихе, и скоро началась перестрелка — первая из вооруженных стычек в дни восстания.

В ночь на 13 и утром 13 декабря мотовилихинские боевики сооружали баррикады, устраивали засады. Две отличные баррикады на Висиме соорудили Лбов и помогавшие ему молодые рабочие. Баррикады эти не были использованы. Но кто знал, какой путь изберут казаки, как развернется сражение, насколько длительным оно будет и где пройдут рубежи обороны?

В схватках 13 декабря рабочие были разбиты, но они не считали, что вооруженная борьба окончена. Яков Кузнецов; оставаясь в Мотовилихе, заново сколачивал боевую дружину и проводил нелегальные собрания, посвященные вопросу о дальнейшей вооруженной борьбе. Александр Борчанинов поехал в Ижевск за ружьями и привез их. Александр Лбов 15 декабря пытался на Большой улице, в центре Мотовилихи, разоружить трех полицейских стражников, но не был поддержан товарищами и отступил. Характерно, однако, что трое вооруженных полицейских не решились задержать известного им Лбова. Только в ночь на 16 декабря они явились за этим к нему на дом и выяснили, что он здесь несколько дней не ночует. Уже после 13 декабря Пермский комитет РСДРП выпустил две прокламации, заканчивающиеся призывом к вооруженной борьбе с самодержавием. «...Мы не признаем себя побежденными, мы не складываем оружия», — говорилось в листовке, датированной 24 декабря.

Лишь постепенно выяснялось, что в близкие дни борьба безнадежна. Юрш и Борчанинов уехали из Перми, Кузнецов погиб. Александр Михайлович Лбов вместе со своим товарищем и родственником Михаилом Сергеевичем Стольниковым, социал-демократом-большевиком, активным участником восстания, ушел в лес, который он в окрестностях Мотовилихи отлично знал, и изредка наведывался домой. Пермский комитет предлагал ему паспорт и явку в другой город, он отказался.

Лбов и Стольников не теряли связи с мотовилихинскими и пермскими большевиками. К ним приходили уцелевшие от арестов товарищи, особенно из молодежи, приходили навестить, побеседовать, а иной раз и поупражняться в стрельбе: оружие Лбов знал отлично и был метким стрелком. Он укрывал в известных ему лесных избушках товарищей, которым надо было скрыться от преследования, «отсидеться», чтобы уйти от полиции. Весной 1906 года они со Стольниковым посещали массовки, слушали Михалыча — Я.М. Свердлова. Они получали помощь не только от родных: социал-демократическая организация помогала им деньгами, как помогала другим жертвам полицейских преследований. На протяжении почти всего 1906 года Лбов не предпринимал самостоятельных действий.

Положение меняется к концу года. После разгона I Государственной думы в стране растет число стихийных партизанских выступлений, что дает основание В. И. Ленину выступить в сентябре 1906 года со статьей «Партизанская война», содержавшей призыв возглавить эту войну, придать ей организованный характер. Число террористических актов и экспроприаций растет не только во второй половине 1906 года, а и в 1907 году. Правительственный террор провоцировал террор революционный. Отзвуки событий, происходящих в стране, доходят и в лес, возбуждают надежды, заставляют думать: а разве мы не можем...

Присоединяются обстоятельства местного порядка. Полиция, жандармерия и охранка в Перми и Мотовилихе действуют все более гнусными методами. В полицейских участках прибегают к приемам дознания, после которых на теле задержанных остаются рубцы и раны; насаждаются провокаторы, усиленно вербуются предатели. В ответ — террористические акты и экспроприации. Полиция, которой в большинстве случаев не удается раскрыть их, начинает приписывать все это Лбову: на него можно списать что угодно. Но от полиции требуют его поимки. В ноябре 1906 года она устраивает облаву на весь квартал, прилегающий к дому Лбова. Облава и обыски ничего не дали, однако полиция арестовала всех ближних и дальних родственников Александра Михайловича, начиная с его отца, георгиевского кавалера. Вслед за тем арестуются и родственники М. С. Стольникова. К 20 ноября общее число арестованных достигло 50 человек. От них требовали предательства. И одна из теток Лбова дала согласие содействовать полиции. За Лбовым началась охота.

И еще одно обстоятельство. В январе 1907 года в Пермь приехала группа питерских боевиков. Это были участники громких вооруженных сопротивлений на Охте и на Васильевском острове в конце декабря 1906 года, главным образом большевики: Саша Охтенский — заведующий патронной мастерской Боевой технической группы при ЦК РСДРП (в Перми просто Саша — А. С. Сергеев), Демон (Михаил или Илларион Александрович Паршенков, работник той же мастерской), Ваня Охтенский (в Перми Питерец, Ванька длинный), Ястреб (Василий Федорович Панфилов). Были в группе и эсеры, в частности Сибиряк (Митя Сибиряк, Леонид Кузьмич Минеев, Дмитрий Петрович Воронов, Дмитрий Петрович Савельев), один из самых отчаянных в стране террористов.

Питерские боевики приехали в Пермь с социал-демократической явкой. Михаил Шитов и Клавдия Кирсанова свели их с Лбовым, и они пользовались его станами, его оружием. Питерцы приехали насыщенные боевым опытом, проникнутые боевым духом. Но они оторвались от партии, не считались с Пермским комитетом и действовали самостоятельно.

К Лбову еще сильнее потянулись молодые, жаждущие боевого действия мотовилихинские рабочие. Весной к нему стали приезжать боевики, вынужденные бежать из других районов (Сорока — Максимов, Учитель — Баранов и другие), в частности из Прибалтики (Медведь, Карл). Так сложилась дружина Лбова, которая имела ядро человек в двадцать, доходила до пятидесяти человек, живших в лесу, и имела много содействующих в Мотовилихе, Перми и окрестностях. Питерцы, более развитые в политическом отношении (среди них были и интеллигенты), входили в дружину, но сохраняли некоторую самостоятельность.

В конце января-феврале 1907 года поднимается волна террористических актов. К. Т. Новгородцева писала Я. М. Свердлову из пермской тюрьмы: «Недели полторы-две в Перми страшно усилились террористические акты. Бьют полицию и шпионов... Полицейских бьют на постах, устраивают засады в квартирах, делают фиктивные доносы и бьют пришедшую на обыск полицию».

10 февраля лбовцы, привлеченные к этому делу К. И. Кирсановой, обстреливают из тюремного садика наружную охрану тюрьмы, чтобы содействовать побегу Трофимова, Глухих и Меншикова — боевиков, которым грозила смертная казнь. К сожалению, побег срывается.

15 февраля отряд лбовцев совершает налет на управление Полазненского завода. Рабочие этого завода приходили к Лбову жаловаться на издевательства управляющего Б. И. Копылова. Копылов убит. Экспроприировано около тысячи рублей и небольшое количество оружия. Все это под носом у уездного исправника, который во время налета находился в Полазне же, в волостном правлении. Правда, серьезно ранен Демон (М. Паршенков), но его удается доставить в Мотовилиху.

Власти взбешены. С этого дня организуется систематическое и широкое преследование лбовцев, в которое вслед за полицией втягиваются драгуны, казаки, специально сформированные отряды ингушей.

Лбовцы отвечают вооруженным сопротивлением. 16, 19, 26 февраля, 3 марта они уходят от полиции, получающей помощь драгун, полиция же несет потери. Вот как описывал одно из сопротивлений лбовцев в ночь на 3 марта в доме Витте крупный сановник министерства внутренних дел Зайончковский: «Дом этот был оцеплен исправником с полицейской стражей и эскадроном драгун... Лбов с товарищами открыл стрельбу по полиции и драгунам, причем был убит городовой... Пользуясь темнотой, Лбов с товарищами прошел сквозь цепь из 120 человек и скрылся в заросший лесом овраг».

Престиж власти терпел урон, ее агенты обнаруживали бессилие и трусость, о Лбове же росла слава как о человеке неуловимом и способном на все.

Правда, полиции благодаря двум присланным из Петербурга филерам и предательству жены И. Ф. Смирнова (впоследствии она была как предатель казнена) удается захватить Сибиряка (Минеева, Воронова, Савельева). Он, отстреливаясь, убил одного филера и ранил двух полицейских, но вынужден был сдаться.

В марте наступает некоторое затишье. А с конца апреля и до июля операции дружины Лбова приобретают наибольший размах.

Лбовцы совершают дерзкие налеты с экспроприациями. Объектом нападения служат заводские конторы, почтовые отделения и, главным образом, казенные винные лавки. Налеты совершаются обычно открыто: группа лбовцев заходит в село с красным знаменем, и это знамя развевается все время, пока село находится фактически в их руках. Выручка в казенках бывает не так большой. Лбовцы уничтожают запасы вина на значительно большую сумму. Сами они не берут ни одной бутылки. А. М. Лбов не пьет и не курит и строго преследует пьянство. Вывески казенок лбовцы срывают и уничтожают. В Мотовилихе и некоторых других местах ограничиваются тем, что в окна винных лавок бросают бомбы.

Вновь учащаются нападения на полицейских. Их бьют из-за угла и в упор. Лбовцы совершают ряд «устранений» людей, которые сотрудничают с полицией и охранкой или подозреваются в этом.

Александр Михайлович Лбов — хороший боевой командир. Он смел, и вместе с тем предусмотрителен. Он поддерживает дисциплину, подчас суровыми мерами. Сам он на месте, на глазах у крестьян, казнил двух участников налетов, стрелявших за зря в людей, ничем не повинных. Он стремился сохранить политический характер борьбы и надеялся, что дерзость его дружины поднимет к борьбе и других.

Его революционность была и осталась незрелой, его группа носила характер беспартийной революционно-демократической боевой дружины, а формы борьбы были во многом отсталыми. Ленин в годы первой революции призывал с величайшей внимательностью относиться к таким рабочим, помогать им изживать пережитки устарелых революционных взглядов, подниматься до пролетарской партийности. С Лбовым этого не произошло.

Партизанские вылазки, подобные лбовским (а они происходили и во многих других районах страны), могли в условиях подъема революции способствовать дезорганизации правительственного аппарата и привлечению масс к активной борьбе. Но в целом в стране реакция уже торжествует и операции лбовцев неизбежно теряли революционный смысл.

В конце июня с участием питерцев вырабатывается устав Первого Пермского революционного партизанского отряда, и дружина Лбова принимает это наименование.

В ночь на 3 июля питерцы, при содействии Лбова и участии местных боевиков, совершают самую крупную экспроприацию: они берут 30 тысяч рублей казенных средств на пароходе «Анна Степановна». Почти все эти средства идут на приобретение оружия. С ними в Петербург, а затем в Финляндию уезжают Саша (А. С. Сергеев) и вылеченный стараниями К. И. Кирсановой и М. Д. Миславской Демон (М. Паршенков).

Полиция предпринимает новую серию обысков, облав и арестов в Перми, в цехах Мотовилихинского завода и кварталах Мотовилихи.

Лбову удается сохранить основные силы. Больше того — его дружина, слава о которой гремит по Уралу, пополняется новыми, к сожалению, далеко не всегда надежными силами. Еще хуже, что у Лбова находится много подражателей, у которых экспроприации и контрибуции превращаются в простой грабеж. Мотовилихинские социал-демократы борются с этим.

Пермский комитет РСДРП 2 августа принимает резолюцию против непригодных и вредных для развития классового самосознания методов борьбы «лесных братьев». На основе этой резолюции между 2 и 20 августа выпускается листовка, содержащая призыв к мотовилихинцам иными способами бороться против реакционного террора. «Лбовщина» (как стали называть на Урале всякие стихийные, не подчиненные партийному руководству партизанские вылазки) подвергалась критике социал-демократической организации и в Ижевске: там были выпущены листовки, убедительно разъяснявшие вред оторванных от массового движения террористических актов и экспроприаций. Позже, в ноябре 1907 года, выступил против «лбовщины» и «Пролетарий» — орган большевистского центра, не раз возвращавшийся впоследствии к этой теме.

В то время, когда появилась листовка Пермского комитета, Лбова в Перми не было.

Его разросшаяся дружина разъехалась: сам Лбов с основным ядром перебазировался в Верхотурский уезд, в Богословский горный округ, на Надеждинский завод; значительная группа, в которой были и питерцы, отправилась во главе с Максимовым (Сорокой) в Екатеринбургский уезд, где вскоре погибла при неудачной попытке экспроприации в конторе асбестовых копей; небольшая группа (Апостол и др.)—в Сарапул, где также была перебита.

Хотя в Богословском округе лбовцы успешно уходят от полиции, они терпят здесь неудачи. «Устранение» ненавидимого рабочими директора завода К. Н. Прахова, произведенное на глазах большой толпы рабочих, на территории завода, с обычной дерзостью, оборачивается для рабочих трагедией. Завод приносит убыток, и владельцы давно собираются закрыть его, убийство директора — прекрасный повод. И тысячи рабочих остаются без работы и принудительно выселяются на места постоянной прописки. На обратном пути лбовцев — засады и потери в этих засадах. Часть дружины во главе с Д. Худорожковым, неудовлетворенная «скупостью» Лбова, отделяется и едет на Южный Урал. В Челябинске она попадает в руки жандармов, Худорожков быстро «раскалывается» и, доставленный в Пермь, берется помогать охранке в поимке лбовцев. Ему удается одно: навести полицию на Ипполита Фокина, ближайшего помощника Лбова.

О листовке Пермского комитета А. М. Лбов мог узнать только в сентябре, когда он вернулся к Мотовилихе. Он не мог в это время не размышлять и о печальных последствиях террористического акта в Надеждинске. Не позже, чем в октябре Лбов распускает свою дружину и прекращает операции. Единственно, что он делает с несколькими товарищами, это преследует Худорожкова — естественная самооборона. Предателя сначала ранят, а 6 января 1907 года убивают.

Лбов жил почти один (заболевший психически С. Стольников в 1907 году попал в руки полиции, но был отпущен, болезнь его прогрессировала, и он умер еще до революции). Жил сначала в пермских лесах, потом переехал в Вятку. Здесь он не предпринимал никаких операций. Намеревался только отсидеться и, когда будут подходящая обстановка и оружие, вернуться на Урал.

Вернуться не пришлось. 17 февраля Лбов, кем-то выданный, был задержан в Нолинске. Он отстреливался и смертельно ранил одного стражника; маузер отказал, и его взяли.

В Перми ждали громкого процесса. Однако какие-то высшие власти решили, что рискованно тянуть со следствием и перевозить Лбова в Пермь. 22 апреля его судил временный военный суд в Вятке лишь по обвинению в убийстве полицейского стражника при исполнении им служебных обязанностей. В ночь на 2 мая Лбова повесили во дворе вятской тюрьмы.

На суде и перед казнью Александр Михайлович Лбов вел себя достойно: никого из товарищей не выдал, виновным себя не признал, отказался от исповеди, заявив, что совесть его чиста.

Самым трагическим было одиночество, в котором он оказался в последние месяцы.

Лбов был честным человеком, отдавшим свою жизнь в борьбе с самодержавием, и память его заслуживает уважения. Жизнь его не может служить образцом. Все же помнить о ней следует: она учит, как одна только самоотверженность в борьбе, не освещенная ясным революционным сознанием, может перестать приносить пользу и начать вносить дезорганизацию в общее дело.

Именами товарищей Александра Михайловича Лбова — Михаила Сергеевича Стольникова и Ипполита Яковлевича Фокина — названы улицы в Мотовилихе.